Иранский след
Как ближневосточный конфликт отразится на российском бизнесе
«Ъ» проанализировал возможные последствия военного конфликта на Ближнем Востоке для российской экономики. Фактическое закрытие поставок через Ормузский пролив уже привело к снижению дисконтов на российскую нефть и должно повысить спрос со стороны Индии и Китая. Экспортеры зерна могут получить преимущества в логистике перед конкурентами из Европы, а «Русал» и производители удобрений — от роста мировых цен. В то же время риски создает удорожание морских перевозок.
Вспыхнувший конфликт на Ближнем Востоке после начала военных действий США и Израиля против Ирана побудил аналитиков пересмотреть перспективы российских компаний на мировых рынках. Как отмечают в Kpler, из-за перебоев или полной блокады поставок через Ормузский пролив, который обеспечивает около 20% мирового спроса на нефть и нефтепродукты, ключевые покупатели российского сырья — Индия и Китай могут увеличить зависимость от поставок из РФ. По данным, которые приводит S&P Global Commodities at Sea (CAS), 3 марта через Ормузский пролив прошло 7 судов, а в среднем за день в феврале проходило 135 танкеров.
Гендиректор Центра ценовых индексов (ЦЦИ) Наталья Порохова отмечает, что геополитическая нестабильность на Ближнем Востоке исторически приводит к фундаментальным изменениям в мировой энергетике. Нефтяные кризисы 1970-х годов, вызванные конфликтами в регионе, например, привели к формированию энергетического сотрудничества между Европой и СССР. Сейчас, продолжает эксперт, Европа усиливает интерес к энергоресурсам из США, а для азиатских стран возрастает роль поставок из России.
Оптимизм разделили и российские инвесторы. 2 марта индекс Московской биржи (IMOEX2) поднимался выше 2851 пункта, максимума с сентября 2025 года. Даже с учетом коррекции показатель остался выше 2800 пунктов. Лучшую динамику показали акции «Татнефти», «Русснефти», «Роснефти» — рост на 11–17%, НОВАТЭКа — на 7,6%. «Впервые за полтора года рынок получил катализатор, способный вернуть нефтегазовые компании к переоценке»,— говорит управляющий директор по инвестициям «ТКБ Инвестмент Партнерс» Игорь Козак. По словам начальника аналитического отдела «Риком-Траста» Олега Абелева, изначально на рынке всегда преобладают спекулятивные факторы, но уже есть ожидания, что российский энергетический сектор может стать одним из бенефициаров конфликта.
Баррели в цене
Пока благоприятные для российских нефтекомпаний прогнозы, судя по всему, сбываются. Так, по данным Argus, которые приводит Kpler, дисконт на Urals на китайском рынке после начала конфликта упал с $12 за баррель до $8,5–10 за баррель. А со стороны индийских компаний есть признаки роста интереса к российским объемам. Как сообщил Bloomberg 5 марта со ссылкой на данные Kpler и Vortexa, два танкера с 1,4 млн баррелей российской нефти, ранее направлявшиеся в Восточную Азию, изменили курс на Индию.
По данным CAS, около 52% из примерно 5 млн баррелей в сутки (б/с) импорта нефти в Индию проходит через Ормузский пролив, основными поставщиками с Ближнего Востока выступают Ирак, Саудовская Аравия, ОАЭ, Кувейт и Катар. В 2025 году на эти поставки приходился 41% индийского импорта, но в последние месяцы доля ближневосточной нефти увеличилась, поскольку индийские НПЗ сократили закупки российского сырья, указывают аналитики. Согласно CAS, в январе—феврале поставки нефти из РФ в Индию снизились до 1,15 млн б/с, что на 47% меньше среднего показателя 2025 года.
Экс-гендиректор индийской Nayara Energy, доля в которой принадлежит «Роснефти», Баласундарам Ананд, чей комментарий приводит S&P Global, отметил, что при затяжном конфликте индийские НПЗ будут приобретать российскую нефть везде, где будет предложение. По его словам, компании могут обосновать США необходимость увеличения закупок форс-мажором и угрозой энергетической безопасности. По данным Kpler и Vortexa, у Индии есть запасы нефти в объеме 100–140 млн баррелей — это 20–30 дней импорта.
Партнер Kept Максим Малков говорит, что индийская экономика крайне чувствительна к стоимости энергоресурсов, при этом собственная сырьевая база страны ограниченна. В таких условиях, по его оценкам, поставки сырья из России в Индию могут вернуться к рекордным уровням 2024–2025 годов — около 1,5 млн б/с.
В Kpler допускают, что увеличение спроса Индии на российскую нефть может оказаться кратковременным, но, по мнению аналитиков, это поможет реализовать значительные объемы сырья, находящиеся на танкерах в море, и ослабит понижающее давление на цены даже после окончания военных действий. А если США возьмут под контроль поставки иранской нефти на мировой рынок по аналогии с венесуэльским сырьем, это приведет к росту цен на нефть из РФ. У китайских НПЗ в таком сценарии, считают в Kpler, также будет мало реальных альтернатив иранской нефти, кроме российской.
Европа газует
Газовый кризис, который вызвал военный конфликт на Ближнем Востоке, по масштабам сопоставим с сокращением поставок из России в 2022 году. Стоимость газа в ЕС выросла вдвое. На 5 марта стоимость апрельского фьючерса составляет около $670 за 1 тыс. кубометров.
Всплеск цен спровоцировала приостановка Катаром производства СПГ на заводе Рас-Лаффан — крупнейшем в мире экспортном терминале, а также фактическое закрытие Ормузского пролива, через который проходит пятая часть мировых поставок СПГ. Главный вопрос сейчас — сколько будет продолжаться данная ситуация. По сообщениям Reuters, возобновление производства СПГ в Катаре может занять минимум две недели после принятия такого решения, а выход на максимальную мощность — еще не менее двух недель.
Но к увеличению российских объемов экспорта трубопроводного газа и СПГ это вряд ли приведет. Так, с 18 марта вступает в силу новое европейское регулирование, фактически усложняющее поставки со стороны РФ, так как требуется их дополнительное согласование с европейскими таможнями. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков говорил, что страны Европы не обращались к России с просьбой о возобновлении или увеличении поставок нефти и газа на фоне военного конфликта на Ближнем Востоке.
Трубопроводные поставки газа из РФ ограничены пропускной способностью газопроводов: «Турецкий поток» уже загружен максимально, а «Сила Сибири» работает с превышением проектной мощности, напоминает директор по исследованиям «Имплементы» Мария Белова. Запуск «Северных потоков», по ее мнению, маловероятен как по причине технических обстоятельств, так и из-за политического сопротивления, более вероятно, скорее в качестве разовой акции, задействование подпавшего под санкции газопровода Ямал—Европа.
По мнению аналитика, в части СПГ ЕС мог бы отложить введение запрета на краткосрочные контракты на закупки российского СПГ, что предусмотрено с мая 2026 года, а при негативном развитии событий и перенести запрет для долгосрочных контрактов, который вступает в силу 1 января 2027 года. В этом случае могут выиграть находящиеся в SDN-List СПГ-заводы, чьи производственные мощности сейчас недозагружены: «Портовая СПГ», «Криогаз Высоцк» и «Арктик СПГ 2», говорит госпожа Белова.
Впрочем, 4 марта президент Владимир Путин допустил, что России может быть целесообразно перенаправить поставляемые в Европу объемы газа. «Ну если нам все равно через месяц закроют или через два, так не лучше ли самим сейчас прекратить и уйти туда и в те страны, которые являются надежными партнерами, и там закрепляться?» — сказал он. По словам Владимира Путина, он даст поручение правительству проработать этот вопрос с компаниями.
Ценовой стимул
С повышенной волатильностью из-за конфликта столкнулись и другие рынки, чем могут воспользоваться «Русал», крупнейший поставщик алюминия вне Китая, а также российские производители минеральных удобрений.
Так, цены на алюминий на Лондонской бирже металлов (LME) 5 марта подскочили на 4,6%, до $3,43 тыс. за тонну, максимума с 2022 года. Как отмечают в BigMint, страны Ближнего Востока производят примерно 6,85 млн тонн алюминия в год — около 8% мирового производства — и экспортируют почти 75% из этого объема.
Источник “Ъ” в логистической отрасли ожидает, что в дополнение к блокировке Ормузского пролива ОАЭ может запретить передвижение промышленных грузов по автодорогам. Как говорят на рынке, продолжает источник, отраслевые аналитики уже отправляют покупателей алюминия к России и Индии.
По данным аналитиков, в европейском импорте на алюминий с Ближнего Востока приходится 20% и эта доля выросла после сокращения закупок из России. С ростом цен из-за перебоев с поставками также могут столкнуться Япония и Южная Корея. Вероятно и повышение котировок в Китае, который в 2025 году резко увеличил закупки российского алюминия, продолжают в BigMint. По данным, которые приводит S&P Global, в 2025 году Китай увеличил импорт алюминия из России на 54% год к году, до 2,3 млн тонн. Для «Русала», по оценкам «СберИнвестиций», повышение цены на алюминий на 5% повышает свободный денежный поток на 35%.
По оценкам «Имплементы», с учетом объемов экспорта удобрений с Ближнего Востока за 2025 год под угрозой срыва может оказаться до половины мировой торговли некоторыми видами удобрений и компонентов. Наиболее уязвимыми выглядят сегменты азотных и фосфорных удобрений. Логистические ограничения напрямую затрагивают поставки карбамида (ключевого продукта азотной группы) и снижают доступность аммиака и серы — базовых компонентов для фосфорных удобрений, говорит руководитель проектов «Имплементы» Евгения Попова.
Цены на азотные и фосфорные удобрения растут с начала 2026 года, а конфликт на Ближнем Востоке накладывается мультипликативным эффектом, отмечают в ЦЦИ. По данным центра, к концу февраля средние цены на карбамид в балтийских портах выросли на 15%, до $413 за тонну, на аммиачную селитру — на 13%, до $290 за тонну, на MAP (азотно-фосфорное удобрение) — на 13%, до $675 за тонну. Собеседники “Ъ” в компаниях—производителях удобрений говорят, что там пока анализируют ситуацию. В «Русале» “Ъ” не ответили.
Зерновой обход
С началом конфликта отгрузки российского зерна в Иран приостановились, сообщил Reuters источник среди экспортеров. Собеседник “Ъ” добавляет, что страна ранее существенно нарастила закупки из РФ, поэтому может не нуждаться в новых объемах. Согласно аналитическому центру «Русагротранса», в первой половине текущего сельскохозяйственного года (июль—декабрь 2025 года) на Иран пришлось 6,4% российского экспорта пшеницы. Это третье место после Египта (19,1%) и Турции (16,5%). На четвертой строчке находится Израиль с долей 4,1%, на пятой — Судан (3,4%). Саудовская Аравия также стабильно входит в топ-10 покупателей.
Директор «Совэкона» Андрей Сизов говорит, что на поставках зерна ограничения для судоходства пока сказались незначительно: ставки фрахта увеличились лишь на $1–2. Он напоминает, что в исламском мире продолжается месяц Рамадан, что ограничивает деловую активность. Если активные боевые действия затянутся на недели, добавляет аналитик, рынок может столкнуться с существенным ростом фьючерсных и физических цен на зерно.
Андрей Сизов сомневается, что начало военных действий приведет к сильному падению спроса стран Ближнего Востока на зерно: люди вряд ли сократят потребление продуктов питания. Логистика маршрутов в то же время может перестроиться.
Например, поставки в Иран могут вестись через Каспийское море, а не порт Бендер-Аббас в Ормузском проливе. Саудовская Аравия может перенести часть спроса на порт Джедда. Из-за роста глобальных рисков российская продукция может оказаться в выигрышном положении, не исключает господин Сизов. Продавцы из Европы вынуждены переключаться при поставках в Азию на маршруты в обход Африки, а суда с российскими грузами продолжают идти через Суэц.
Логистика в огне
Международный контейнерный трафик на Ближнем Востоке из-за текущих событий заглох. По данным Linerlytica, на 2 марта в Персидском заливе было заперто 132 контейнеровоза общей вместимостью 458 тыс. TEU, или 1,4% мирового флота. Всего через Ормузский пролив проходит 10% контейнерного флота, или 3,4 млн TEU вместимости.
4 марта обстрелу подвергся первый контейнеровоз — фидерное судно Safeen Prestige под египетским флагом. Крупнейшая контейнерная линия MSC прекратила перевозку грузов в порты Персидского залива. Maersk, только было начавший возвращать на Суэц часть сервисов, которые ранее были развернуты в обход мыса Доброй Надежды, прекратил этот процесс и остановил проход через Ормузский пролив. То же сделали Hapaq-Lloyd и CMA CGM. Пропуск контейнерных судов через пролив приостановила и китайская COSCO — несмотря на то что Иран может пропускать ее суда. 28 февраля, сообщает Lloyd’s List, через пролив со стороны Оманского залива благополучно прошел ее VLCC Xin Long Yang, хотя в этот день там же подвергся обстрелу танкер Skylight.
«Текущие перебои, связанные с ограничением прохода по Ормузскому проливу и необходимостью обхода Суэцкого канала,— это очередное потрясение для логистических цепочек, которое в краткосрочной перспективе уже ведет к удорожанию контейнерных перевозок,— говорит собеседник “Ъ” в отрасли.— Это включает рост фрахта из-за необходимости удлинения маршрутов, ожидаемого роста стоимости бункеровки, спекуляции и повышение стоимости страхования грузов».
Крупнейшие контейнерные линии ввели с 2 марта надбавки за военные риски на ближневосточном направлении на $1,5–3 тыс. на обычный и $3,5–4 тыс. за рефрижераторный контейнер. На направлении западное побережье Индии — Ближний Восток ставки, по данным Platts, подскочили 2 марта на 750% по двадцати- и на 909% по сорокафутовым контейнерам.
Ведущие мировые страховщики объявили об отмене, в большинстве случаев с 5 марта, страхового покрытия военных рисков для судов в регионе. Возобновление обойдется дорого. Как сообщает Al Jazeera со ссылкой на источники, страховые премии по военным рискам выросли с 0,2% до 1% от стоимости судна, то есть для танкера стоимостью $100 млн за один проход через залив страховка вырастет с $200 тыс. до $1 млн.
«Контейнерный поток между Россией и Китаем, а также Юго-Восточной Азией, Индией и Африкой осуществляется в том числе через Суэцкий канал,— рассказывает собеседник “Ъ” в сфере морских перевозок.— Через Суэцкий канал проходит 12–16% всего контейнерного экспорта и импорта России». Если ситуация затянется, поставки могут стать менее предсказуемыми и более дорогими, отмечает он, что, в свою очередь, вероятно, перенаправит часть грузопотока на маршруты через Дальний Восток или сухопутные пути из Китая.
Потребительские изменения
С 3 марта 2026 года Иран ввел полный запрет на экспорт всей сельскохозяйственной и пищевой продукции «до дальнейшего уведомления». Партнер по развитию бизнеса Neo Альбина Корягина говорит, что под запрет попали товары, формирующие 60% экспорта страны в Россию. Управляющий директор центра компетенций в АПК «Рексофт Консалтинга» Дмитрий Краснов говорит, что на Иран приходится более 90% российского импорта сельдерея и фисташек, 75–80% баклажанов и киви, 50% фиников и сладкого перца, 30% авокадо. Совокупно стоимость поставок оценивается в $500 млн.
Роль других стран Ближнего Востока в продовольственном импорте в Россию невелика. Господин Краснов говорит, что ОАЭ и Саудовская Аравия поставляют незначительный объем чая и отдельных видов морепродуктов. Эксперт не исключает, что текущий кризис скажется на присутствии на рынке отдельных продуктов, но этот объем удастся быстро заместить: на международном продовольственном рынке много альтернативных каналов. Он также обращает внимание на то, что ближневосточный ассортимент не относится к товарам первой необходимости.
Антон Гришанов — о том, как долго будет продолжаться операция против Ирана
Но в отдельных товарных группах вес стран может быть значительным. Например, ОАЭ — третий по объему поставщик в Россию устриц, говорит госпожа Корягина. Израиль, по ее словам, формирует 50% российского импорта авокадо, уход этого поставщика может привести к росту цен на 30–35%. Эксперт в целом не исключает роста цен на 20–30% в ближайшие недели для позиций, зависимых от Ирана и ОАЭ. В среднесрочной перспективе 2026 года этот рост стабилизируется на уровне 10–15%.
Руководитель проектов практики «Потребительский сектор и АПК» Strategy Partners Артем Суворов вероятным сценарием считает локальные сбои и удорожанием импорта. Чувствительными к этому процессу могут оказаться товары с коротким сроком годности и категории, где не удастся оперативно найти альтернативных поставщиков. Эксперт напоминает, что в целом у России сохраняется потребность в импорте свежих овощей и фруктов.
Собеседник “Ъ” на рынке электроники говорит, что из Дубая идет большой поток техники А-брендов, включая Lenovo, Apple, HP и Dell.
«В России есть ряд компаний, которые предпочитают технику этих брендов, и, возможно, они не смогут оперативно закрыть текущие потребности»,— отмечает он. В дальнейшем, по словам источника “Ъ”, это может привести к росту цен из-за смены цепочек поставок, учитывая дефицит комплектующих для потребительской электроники.
В Restore говорят, что электроника импортируется не только из ОАЭ, но также, например, через Китай или Индию. Там добавляют, что в целом значительных рисков для поставок электроники компания не видит — самолеты из Дубая уже летают, а цены на технику не изменились. Более значительное влияние на ценовую политику могут оказать валютные колебания, если доллар начнет расти, считают в Restore. В «М.Видео» заявили, что следят за ситуацией и диверсифицируют логистические маршруты, если это необходимо. Так, краткосрочные логистические ограничения могут привести к временным сдвигам поставок по отдельным партиям, но существенных системных рисков для ассортимента на данный момент нет, говорят в компании. В случае с ценами частично компенсировать возможные издержки получится за счет укрепления рубля.
Туристический блок
Для российского туррынка закрытие воздушного пространства над странами Ближнего Востока создало существенные проблемы. На 28 февраля, согласно подсчетам Ассоциации туроператоров России (АТОР), за рубежом пришлось задержаться не менее чем 60 тыс. российских путешественников. Так, 50 тыс. человек оказались в ОАЭ, 1 тыс.— в Катаре, 700 — в Омане, 300 — в Бахрейне. Еще 8 тыс. человек застряли в третьих странах. Со стыковками на Ближнем Востоке они должны были вернуться из ЮАР, Шри-Ланки, Мальдив, Маврикия, Египта и других популярных стран.
Вывозить и размещать организованных туристов туроператорам пришлось самостоятельно. Суммарные затраты на это в АТОР оценивали в 500 млн руб. в день. Дополнительные риски возникли из-за рекомендаций Минэкономики, предписывающих бизнесу отказаться от продажи туров на Ближний Восток.
Мера предполагает, что возвращены могут быть около 100 тыс. пакетов общей стоимостью 19,7 млрд руб., оценивали ранее для “Ъ” участники рынка.
Почти полтора десятка страховых компаний, крупнейшие из которых СОГАЗ, «АльфаСтрахование», «Ингосстрах», «Сбербанк страхование», «РЕСО-Гарантия», «Росгосстрах», продлили действие страховок для выезда за рубеж для клиентов, застрявших в странах в районе Персидского залива. Ряд из них расширили покрытие страховых полисов, включив военные риски. «Обычно военные риски входят в перечень исключений из покрытия, однако для тех, кого затронула ситуация на Ближнем Востоке, наши полисы действуют в полном объеме»,— отметили в «Сбербанк страховании». В «АльфаСтраховании», «Росгосстрахе» и «ПСБ Страховании» включили риск задержки или отмены рейса по причине военных действий.
К середине недели страховые компании уже получили обращения за помощью от клиентов, и прежде всего касающиеся задержек или отмены рейсов. В «Сбербанк страховании» заявили о почти 1,4 тыс. обращений, в «АльфаСтраховании» — о 1,5 тыс. обращений. В ряде других компаний («Росгосстрах», «Абсолют Страхование», «Ингосстрах») в общей сложности получили несколько сот обращений. Компании объем выплат пока не называют. По оценке финансового эксперта Андрея Бархоты, средний размер страхового возмещения в ожидаемый период вооруженной эскалации может достигать 100 тыс. руб. В случае обращений 3–4 тыс. клиентов общий объем может составить 300–350 млн руб.
Мнение эксперта
Ближневосточные конфликты известны своей непредсказуемостью. Эпохальные изменения здесь порой происходят за шесть дней, а «маленькие победоносные войны» затягиваются на десятилетия. Попытки очертить продолжительность нынешнего кризиса заведомо бесперспективны. Но порассуждать о целях и мотивах его ключевых участников это не мешает.
Аномальность иранской войны состоит в том, что большинство вовлеченных стран явно ее опасались, но теперь либо пытаются поймать рыбку в мутной воде, либо судорожно реагируют на колебания ситуации.
Исключением, конечно, остается израильское руководство, основательно подготовившееся к противостоянию и согласное на немалые издержки ради уничтожения ненавистного режима. Задачи, стоящие перед кабинетом Нетаньяху, одновременно и стратегические — обеспечить долговременное лидерство в регионе, и внутриполитические — мобилизовать избирателей в преддверии выборов. Как показал опыт Газы, правительство Израиля готово, не считаясь с имиджевыми и людскими потерями, долго и методично уничтожать потенциал врага. Единственным фактором, способным скорректировать его подход, остается позиция администрации Трампа. И с ней уже все не столь однозначно.
Вашингтон намеренно создает туманную атмосферу вокруг своих планов и резонов. Белому дому, действующему шоковыми методами, удалось застать врасплох и оппонентов из Демпартии, и скептиков из движения MAGA. Если Трамп завершит многоходовку эффектным гамбитом, «продав» тот или иной результат широкой массе американцев, он резко усилит свои пошатнувшиеся за год позиции. Теоретически о победе можно объявить даже сейчас, преподнеся в этом качестве, скажем, убийство рахбара и его соратников. Но сравнительная легкость, с которой прошла первая фаза «спецоперации», намекает на возможность исторического триумфа, о котором предшественники Трампа и мечтать не могли. Произраильское лобби, опасающееся выхода США из игры, такому головокружению от успехов активно потакает.
Эффект внезапности, впрочем, постепенно остается в прошлом, а оппоненты президента понемногу приходят в себя и начинают контрнаступление, уличая его в жертвах среди военных, неуважении к Конгрессу и подорожании бензина. В этих условиях задействуют свои мощные лоббистские ресурсы и арабские страны. Они, конечно, рады увидеть Иран предельно ослабленным, но втягиваться в многолетнюю авантюру с миллиардными убытками не намерены. Европейцы, столкнувшиеся с угрозой экономического кризиса, пока заняли выжидательную позицию, но тоже могут начать давить на Вашингтон, а Трамп, на словах всегда готовый унизить Старый Свет, на практике демонстрирует нежелание рисковать трансатлантическим единством.
Для Трампа могло бы стать прорывом согласие Тегерана на некие глобальные уступки. Однако расчет Вашингтона на социальный взрыв и раскол иранских элит пока не оправдался, что позволяет выжившим лидерам сделать ставку на стратегическое терпение. Примеров, когда она срабатывала, немало, взять хотя бы Ирак после «Бури в пустыне» или йеменских хуситов. Если Тегерану хватит запаса прочности, чтобы выстоять под ударами, нанести неприемлемый ущерб монархиям Залива и всколыхнуть общественность США, Вашингтону придется дать задний ход. Его примеру будет вынужден последовать и Израиль. Следующих раундов конфронтации такой сценарий не отменит. Но в сравнении с альтернативами в диапазоне от затяжной войны на истощение до хаотизации Ирана будет воспринят как меньшее из зол.